Пока новый фильм Кристофера Нолана «Одиссея» вызывает жаркие споры еще до выхода в прокат, самое время задаться вопросом, который преследует режиссера годами: какое место он на самом деле занимает среди известных голливудских постановщиков? Является ли он настоящим гением кино, значение которого еще только предстоит оценить будущим поколениям кинозрителей, или же он обычный приспособленец, прячущий за холодными заимствованиями отсутствие настоящего таланта.
Феномен, не вписывающийся в шаблоны
Больше двадцати лет Нолан работает в своей нише, почти недоступной другим постановщикам. Он снимает масштабное студийное кино с огромными бюджетами, и чаще всего — это не супергеройские франшизы, не сиквелы и не часть общей вселенной. Это оригинальные картины, построенные вокруг его личных навязчивых тем: времени, памяти, идентичности, науки и природы реальности. Что бы о нем ни говорили, факт остается фактом: Нолан убедил Голливуд тратить сотни миллионов долларов на фильмы, которые далеко не всегда успешны и полны фактических вольностей, но легко узнаваемы. В эпоху, когда студии становятся все более осторожными, Нолан превратился в исключение из правил.
И все же между зрительской любовью к Кристоферу Нолану и его репутацией в определенных кругах существует странный разрыв. Публика его принимает. Многие считают одним из определяющих режиссеров поколения. Но в отличие от Скорсезе, Кэмерона, Тарантино или Спилберга, Нолан так и не создал ничего основополагающего ни в одном жанре. Он лишь более или менее удачно интерпретирует придуманное задолго до его рождения.
Видимая механика
Как представляется автору этих строк, корень проблемы — в представлении о том, каким должно быть кино. Нолана упрекают не в отсутствии амбиций, с этим у него как раз переизбыток. Аргумент противников, скорее, заключаются в том, что режиссеру интереснее архитектура кино, его скелетная конструкция, чем его поэзия. Его фильмы строятся вокруг идей, концепций и сложных для понимания схем. Сценарии перенасыщены деталями, экспозиция очень плотная, головоломки сконструированы с большой точностью. Но зачастую все это топорщится шестеренками и пружинами, механизм остается видимым и теряется главное, что отличает работы других титанов — магия.
Этот одинаково справедливо для всех последних кинопроектов постановщика, будь то «Довод» или даже «Оппенгеймер». Да, они удивляют актерской игрой и чистой дерзостью замысла, но одновременно оставляет ощущение нехватки подлинного сопереживания самого режиссера своим персонажам. Нолан абсолютно холоден. А ведь более иррациональный подход мог бы породить нечто куда более непредсказуемое и странное.
Иногда претензии касаются и персонажей. Протагонисты Нолана порой существуют лишь для обслуживания концепции, а не наоборот. Его фильмы полны захватывающих идей, но вопрос о том, всегда ли они превращаются в столь же сильную человеческую драму, остается открытым.
Наследие, которое еще предстоит оценить
При всех ограничениях, многое в творчестве Нолана заслуживает симпатии. «Помни» в 2001 году поразил умением превратить саму структуру повествования в главного героя. «Престиж» остается одной из лучших его работ: камерный масштаб позволяет персонажам и атмосфере дышать. Первые два акта экранизации комиксов «Темный рыцарь», возможно, лучшее, что случалось с комиксами DC на экране, даже если финал оказался скомканным.
«Интерстеллар» — при всем его грандиозном замысле погряз в собственных парадоксах и запомнится, пожалуй, лишь музыкальными фразами, а псевдоисторическую драму «Дюнкерк» вряд ли вообще захочется пересматривать. Отдельного упоминания, пожалуй, заслуживает недооцененная «Бессонница» — напряженный триллер с выдающимися работами Аль Пачино и Робина Уильямса, меньше всего похожий на типичного Нолана.
В фильмографии Нолана есть моменты, когда конструкция оказывается интереснее непосредственного зрительского опыта. Его фильмы часто созданы для того, чтобы ими восхищались. Точность каждого решения ощущается почти физически. Иногда это захватывает. Но чаще — создает эмоциональную дистанцию. Ведь лучшее кино не просто показывает, как что-то работает; оно заставляет почувствовать нечто труднообъяснимое. Это всегда было проблемой для Нолана.
Парадокс режиссера в том, что сейчас в Голливуде ни у кого нет подобного уровня творческой свободы. Никому не дают сотни миллионов долларов на оригинальные проекты, построенные вокруг сложных идей. Возможно, Скорее всего Кристофер Нолан никогда не получит такого же культового статуса, как Кубрик или Скорсезе. Возможно, его фильмы всегда будут предметом споров, а не единодушного признания.
И выходящая вскоре «Одиссея» в равной степени может доказать предположение, что Кристофер Нолан «переизобрел» само понятие «блокбастер», или же подтвердить мнение о том, что режиссер лишь очень ловкий приспособленец.
